16 мая 2018

14 мая 2018 года театральная студия «Перемена» представила на суд зрителя премьеру спектакля «Американка» по пьесе Николая Коляды.

На очередную встречу со зрителем студия «Перемена» пришла с результатом творческого эксперимента – моноспектаклем по драме современного российского драматурга Николая Коляды. Смелость этого эксперимента заключается не только в том, что моноспектакль (не столько зрелище, сколько высказывание) сам по себе сложен и для актера, и для публики, но и в том, что названное произведение было написано в июле 1991 года. 27 лет – не так много, но всё же оно было создано в другую эпоху, когда многие из затронутых автором тем воспринимались иначе.

— В те далекие времена, когда мы были такими, как вы, в семидесятые и восьмидесятые годы прошлого века, — обратилась перед началом представления к студенческой части публики режиссер спектакля Галина Викторовна Хомулло, — мы жили совсем в другом государстве. И большинство граждан этого государства жили так: утром шли на работу, вечером возвращались с работы, ужинали в кругу семьи, общались между собой, потом смотрели телевизор (один на всех, никто не разбредался со своими планшетами по квартире), и так продолжалось из года в год. Про Америку мы слышали из новостей, что там люди живут как-то по-другому, что там есть какие-то вещи и явления, которых у нас нет. А если кто-то из советских людей покидал нашу страну и уезжал на Запад, то он считался предателем, и вернуться назад ему было необычайно сложно и даже не всегда возможно. Что испытывал на чужбине этот человек, нам оставалось лишь догадываться.

Героиня пьесы, Елена Андреевна, элегантная женщина явно не первой молодости, уже пятнадцать лет живёт в Америке, причем даже не просто в Америке, а в Нью-Йорке, и не где-нибудь, а в центре Манхэттена, в огромной квартире-студии, в которой царит «нарочитый, богемный» беспорядок. Сразу же приходят на ум слова из песни «Француженка» Олега Митяева: «У бывшей русской подданной в квартире кавардак, А значит что-то и в душе наверняка не так». Потом зритель убедится, что это сходство не случайно. О своей жизни в СССР Елена говорит мало, ограничиваясь упоминанием того, что в Ленинграде у нее остался законный муж, и рассказом о том, что она покинула Родину не по своей воле, а была выслана за антисоветскую деятельность, о которой, впрочем, говорит не без иронии («Да, я была вся такая из себя диссидентка! Вся такая в ногу со временем - ах, ах, дура! – или, наоборот, против времени»). Весь спектакль представляет собой ее монолог, а, вернее сказать, разговор вслух с воображаемым собеседником, которого она угощает таким же воображаемым ужином. Виртуальное наличие и еды, и гостя лишь подчеркивает серьезность и реальность проблем, о которых идет речь. Елена Андреевна обращается через своего безмолвного и невидимого визави то к заезжему советскому литератору («широко малоизвестный, но надутый», «писателюшка», «упился в усмерть моего виски» – она не жалеет на него яда своего остроумия, обидевшись на то, что пообещал сделать ее героиней его романа, непременно плачущей в финале), то к подруге-«змеюке», то к отцу, инвалиду войны, который является в снах, чтобы позвать ее домой, то к сбежавшему в Европу к своим родителям и невесте любовнику-французу Патрису («молодому, красивому, ласковому, нежному котеночку»). Исполнительнице главной роли, выпускнице Школы педагогики, магистрантке 2 курса Школы искусств и гуманитарных наук ДВФУ Раисе Мальцевой удалось создать цельный и глубокий образ сильной женщины, способной взглянуть правде в глаза («жизнь, любовь моя – все позади!»), но мечущейся в поисках себя настоящей. С одной стороны, она изливает саркастическое презрение на бывших соотечественников («совков», «истинных русичей»), произносит хвалебную речь о нью-йоркских тараканах, которые лучше московских собратьев, потому что «в их жилах течет «голубая», не «пролетарская» кровь, клянется в любви и верности США («Да, да, да, я – американка! Я горжусь своей великой страной! Я счастлива жить в самом прекрасном городе земли – Нью-Йорке! Он мне родной, близкий, мой добрый, ласковый, чудный Нью-Йорк!»). Но, с другой стороны она не стесняется своего снобизма и высокомерия по отношению и к новым соотечественникам («долбанные», «задрипанные», «безрукие» «америкашки»). Жители Нью-Йорка, будь то белые, евреи, китайцы, цветные («У меня к чернокожим прекрасное отношение», – уверяет она незримого собеседника, прибывшего из СССР, где все еще думают, что негров в Америке угнетают, и тут же честно добавляет, что «друзей среди них как-то не заимела»), ей не интересны. В ее восприятии их объединяет только приверженность к фастфуду («гамбургеры, овсяные хлопья с молоком, кукурузные хлопья – брррр! – увольте!») и подсчету калорий. «Я все время общаюсь только с творческими людьми. «У меня замечательный дом. Тут живут поэты, музыканты, актеры, художники», – хвастается Елена Андреевна и тут же называет их всех «шантрапой». «Вы никогда не поймете Америку, тут надо долго жить, чтобы разобраться хоть в чем-нибудь», – поучает она гостя, хотя зрителю уже ясно, что за все эти годы она сама даже не научилась говорить по-английски («Чертов язык!»). Американцы, которые строят небоскребы и конструируют «Боинги», запускают в космос шаттлы и делают деньги на Уолл-стрит, – вообще все американцы, занятые делом, остались для нее и неведомыми и чужими. И дело тут не в языке. Автор не дает прямого ответа, но, скорее всего, и на Родине ей были точно так же чужды и неведомы советские граждане, строившие новые города, конструировавшие «Илы» и запускавшие в космос «Союзы». «Убегающие за море меняют лишь небо, а не душу», — сказал за много веков до нас Гораций.

Так счастлива ли Елена Андреевна? Решать зрителю. Она просто кричит о «неизбывном счастье свободы», но ведь ощущение этого неизбывного счастья свободы она испытывает только в любимом ночном клубе «Копакабана» и ресторане «Погребок Тортиллы». Первый из них она сама характеризует не нуждающимся в переводе словом «bordello», а во второй ходит, как на своего рода сеанс психотерапии – не ради развлечения, а чтобы выкинуть из сердца всю накопившуюся грязь. И только в этих заведениях, где можно делать почти всё, но при этом никто ни с кем не разговаривает и не знакомится, потому что в Америке «все сами по себе и никто никому не нужен», ей становится ненадолго и ненамного легче.

Если шанс у Елены Андреевны измениться и изменить жизнь? Как знать. «Здесь я хочу быть русской и я – русская», — говорит она.

Как и всякий опытный драматург, Николай Коляда оставляет больше вопросов, чем дает ответов, предоставляя зрителю пищу для размышлений и возможность найти параллели в настоящем. Несомненно, режиссеру Г.В. Хомулло удалось сохранить смысловую многомерность пьесы, а исполнительнице главной роли Раисе Мальцевой – передать всю противоречивость чувств и мыслей своей героини. Музыкальное сопровождение спектакля, которое осуществлял Дмитрий Горевой, помогло зрителям глубже почувствовать всю гамму переживаемых чувств.

Это была не последняя встреча студии «Перемены» со своим зрителем в театральном сезоне 2017/2018 учебного года. Сезон закроется 17 мая спектаклем «Бред сивой кобылы» по одноименной комедии Ф. Филиппова.


И.В. Варицкий

Фото автора





 

Website Security Test